ПРЕДЕЛ

January 9th, 2012

В природе есть предел, и это не секрет.
Но если допустить, что некий общий свет
из тех краёв, где стынет беспредельность,
сочится в этот мир, за миллионы лет
проникнув в суть вещей и им давая цельность -
тогда действительности рокот непрерывный
мы можем прочитать, как строки книги дивной,
как беглой истины почти истлевший след,
как белых облаков на белом небе ряд;
мы можем записать, понять, перевести
произошедшее на огненном пути,
в той путаной сети иных координат,
не полагающей пределов и границ,
где бездны и миры вскипают и горят,
где наш бессмертием ошеломлённый взгляд
хранит наследие сияющих страниц.

8-9 января 2012
Хантингтон

СКАЗКА О ПРЕМЬЕР-МИНИСТРЕ И ЗОЛОТОМ КЛОПЕ

January 2nd, 2012

(1973)

                                                                                       Блоха? Ха-ха-ха-ха….

Неважно когда, неважно где – главное, что в одном государстве жил-был премьер-министр. В отличие от своего предшественника, желчного старика, собирателя почтовых марок и упрямого консерватора, наш премьер-министр был кругленький полнокровный мужчина средних лет с небольшой лысинкой и огромной жаждой деятельности. Он разводил чайные розы, изобрел машинку для стрижки купонов и придумал средство от излишней задумчивости. В свободное время наш премьер-министр занимался государственными делами. Был он в меру либералом, поэтому двор его всегда был полон послов с Запада и товаров с Востока.
Жил он припеваючи, пока не случилась в его жизни беда.
Совсем незаметный чиновник Министерства Затруднений, по имени Альберто Вежлинь, просматривая старинные бумаги, нашел в летописи XVI века ссылку на еще более древнюю летопись, которая гласила, что во время оно премьер-министры переизбирались через каждые четыре года.
И премьер-министра решили переизбрать.
Вовсе не потому, что он кому-то не нравился, – как может не нравиться такой симпатичный человек? – а исключительно из соображений исторической справедливости. Ибо четвертый год уже шел к концу.
От либеральной партии выдвинули кандидатуру министра просвещения Штамма. От консерваторов выступил бывший премьер-министр, желчный старикан по имени Зубски.
Альберто Вежлинь взялся провести предвыборную кампанию.
Выборы назначили на январь будущего года.
А уже был октябрь.
Наш бедный премьер-министр сидел у себя в спальне и грустно смотрел на огонь, пылавший в камине. За окном носились бурые листья, в постели было холодно, и на душе у премьер-министра стало нехорошо. Он выпил две столовые ложки лекарства от задумчивости, которое придумал сам, и большой стакан рому. Но грусть не покидала премьер-министра.
И в это время с потолка упал золотой клоп.
Премьер-министр печально посмотрел на него. “Я мог бы раздавить клопа, – подумал он. – Но лучше ли мне станет от этого? Пусть живет.”
Доброта его сердца тронула клопа. “Послушай! – с укором произнес тот. – К чему грустить – ведь этим дела не поправишь! Давай лучше я исполню три твоих сокровенных желания.”
“А что ты потребуешь взамен?” – с грустью спросил премьер-министр. “Ничего, – быстро ответил клоп, – кроме того, что ты будешь кормить меня, поить и содержать при своей особе.” “Однако представители твоего рода кормятся обычно человечской кровью, – заметил премьер-министр, – не потребуешь ли и ты моей крови?” “О нет, – уязвленно воскликнул клоп, – разве ты не видишь моей золотой шкурки? Хотя я и рожден в таком неприглядном обличьи, но судьба дала мне разум человека, и не простого; поэтому пью я не кровь, а бургундское и мозельвейн, особенно же люблю шотландский виски. Стол же мой должен быть столь же блестящим и изысканным, как мой внешний вид.”
Задетый этой хвастливой тирадой, премьер-министр возобновил разговор о трех желаниях, из которго стало ясно, что клоп говорил совершенно серьезно. “Зачем же тебе мой стол и двор, раз ты такой могущественный волшебник?” – резонно спросил мой герой. “Видишь ли, – клоп поковырял в зубах хрустальной зубочисткой, которая возникла в его длинных тонких пальцах, – видишь ли, я, в сущности, живу за счет людей. Но не в моей власти волшебством заставить людей прислуживать мне и повиноваться. Потому я и добиваюсь этой цели добром, с помощью разумного обмена и не прибегая к волшебной силе, что, впрочем, все равно не дало бы никаких результатов”. “Позволь, – вскричал премьер-министр, – на что же ты тогда годишься? а если я прикажу тебе уничтожить моих врагов, ты, стало быть, будешь бессилен?!”
“О нет, – живо отозвался золотой клоп, – ведь это будет не мое, а твое желание; желания людей я могу выполнять любые, только бы они были сокровенны. Но кто же из вас пожелает добра мне, своему благодетелю? так я и ограничиваюсь столом и двором твоим, не испрашивая ничего боле. О люди! коварное племя; ну что кому из вас стоило бы потратить одно из трех желаний и от души пожелать бедному клопу богатства или захудалой царской короны, так нет! вы говорите: иди, клоп, иди, ты сделал свое дело, и гоните меня от себя, a я ничего не могу вам сделать, ибо нет у меня такой силы.”
Задумавшись, сидел премьер-министр, а в кресле напротив сидел золотой клоп, и в глазах его блестели слезы. “Хорошо, – молвил премьер, – a если вот сейчас, на этом месте, я пожелаю чего-то трижды, и ты все исполнишь – какой прок мне после этого тебя кормить и содержать?” “Э, нет, – лукаво воскликнул клоп,- какой же, прости меня, дурак тратит все три желания сразу? это не три ореха и не три сигареты, – это куда серьезнее. Хочешь прославить свое государство первым полетом на Марс? Вот тебе ракета, скафандр – лети! Гарантирую приятный и безопасный полет.”
“Да, это заманчиво, – сказал премьер-министр, – но почему же никто до сих пор не воспользовался твоими услугами и не побывал на Марсе?” “Ах, – клоп вздохнул, – жизнь коротка, и людей куда больше волнуют земные дела… А хочешь, я дам тебе средство от рака? Помнишь, как умер от рака твой дядя? а ты был бы спасен в случае чего; и ждали бы тебя Нобелевская премия, почет и слава.”
“Да, и это заманчиво, – oтветил премьер-министр, – но скажи, почему ученые бьются над этой проблемой и никто из них не обращался к тебе?” “Я сам обращался ко многим, – признался клоп, – но они всегда желали денег или удачной карьеры, а о людях даже и не вспоминали. А ведь можно сделать и так, чтобы все были здоровы и радостны, чтобы исчезли войны и нищета, границы и законы, и чтобы жизнь каждого была хороша, – только пожелай! я сделаю.”
“Боже, – воскликнул изумленный премьер-министр, – почему же этого никто не пожелал?!”
“Eсли все будут богаты и радостны, исчезнет и зависть, – с горечью отвечал золотой клоп, – a человек всегда хочет жить лучше других, потому он и желает счастья не для всех, а только для одного себя”.
“А если бы ты сам пожелал, – робко начал премьер-министр, – ведь тебе это под силу….” “Ха-ха-ха, – рассмеялся клоп, – но ведь я-то живу только тщеславием людским! Кто бы стал кормить какого-то клопа, будь все богаты и счастливы? Кому был бы нужен я, несчастный паразит?”
Они долго сидели друг против друга и молчали.
“Хорошо, – сказал премьер-министр, – оставайся у меня. я подумаю и завтра выскажу свое первое желание.”
На следующий день по телевизору выступал Альберто Вежлинь. Итоги первой недели предвыборной кампании принесли полную победу старику Зубски, потому что он больше всего кричал и ругал премьер-министра. Либерал Штамм получил всего 28 % голосов. Люди его недолюбливали – он писал школьные учебники, по которым они учились еще в детстве. Наш премьер получил 5 %. Это было заслугой Альберто Вежлиня, который каждый вечер добросовестно объяснял по телевизору преимущества смены правительства через каждые четыре года.
Затем последовал мультипликационный комикс, aгитировавший за партию консерваторов. Наш добрый премьер-министр изображался там кровожданым индейцем, а старикан Зубски – благородным ковбоем. После недолгих приключений индеец был повешен, четвертован и брошен в пасть четырем крокодилам.
При виде этого премьер-министр содрогнулся, выключил телевизор, выпил два стакана рому и, успокоившись, поднялся наверх, где обитал золотой клоп.
Только что приняв ванну, клоп медленно потягивал шампанское со льда, когда премьер-министр ввалился в его спальню.
“Клоп, – вымолвил бедный правитель, – избавь меня от врагов моих!” “Это первое желание”, – уточнил клоп. Его прекрасные глаза мечтательно поднялись к потолку, и он произнес пару слов по-латыни. “Аминь,” – прошептал премьер-министр, на цыпочках выйдя из спальни. Он снова включил телевизор и стал слушать последние известия. Сообщалось, что:
- старик Зубски скоропостижно скончался от инфаркта,
- Альберто Вежлинь заключен в тюрьму за шпионаж,
- министр Штамм ушел в отставку по личным обстоятельствам,
- во вчерашние подсчеты вкралась ошибка, и на самом деле 97 % избирателей голосовали за нашего премьер-министра.
“А впереди еще два желания!” – с энтузиазмом подумал премьер, выйдя на балкон.
Тут он вспомнил о старикане Зубски, побледнел и перекрестился.
“Ну, ты ведь сам этого хотел”, – сообщил с верхнего балкона голос клопа. Тот стоял, опираясь на перила, курил дорогую сигару и холодным взором обозревал небольшое государство и его окрестности.
Прошло полгода.
И – новая беда.
При дворе премьер-министра всегда было много послов с Запада. И вот главному из них, мистеру Кэкниверти, не по душе пришлись товары с Востока, которых тоже было много при дворе. Сказано – сделано. Премьер-министру предъявили ноту, ультиматум и проект мирного договора, где, в частности, предусматривалась монополия Запада на всякую торговлю.
Пришлось премьер-министру, скрепя сердце, пожертвовать восточными сладостями в пользу западной жевательной резинки. а посол мистер Кэкниверти на этом не успокоился и начал выгадывать, как бы это ему еще и национальной безопасностью заняться.
И вот уже пошлину таможенную не взимают, уже по берегам постреливают, а по площадям покрикивают. A потом – дело ясное: в драке западного матроса пристукнули; потом, правда, оказалось, что свои же, да и не до смерти, ну да это неважно: назавтра же для охраны своих граждан в государство вошли два легиона западной пехоты. И на дворцовой площади расположились.
Смотрел-смотрел премьер-министр на все это. Toго и гляди стрелять начнут. Боязно, а желание тратить неохота.
Но как только первый выстрел раздался (кто-то площадь не там перешел), уже врывался премьер-министр к золотому клопу. “Избавь меня, клоп, от друзей моих!” – попросил премьер.
Отхлебнул разжиревший клоп виски шотландского, пробурчал “второе” и еще пару слов по-английски.
Премьер-министр вышел на балкон – а площадь чистая, небо ясное, солнышко чуть взошло, голуби по площади ходят, и бежит по площади мистер Кэкниверти, извиняться и визу на выезд просить. Ну, за этим дело не стало.
“Что же еще мне может грозить, раз от всего я избавлен?” – радостно думал премьер-министр. Зажил он еще роскошнее, чем прежде, купоны стриг своей машинкой так, что жужжание по всему дворцу круглые сутки слышалось, и горя себе не знал. Разводил в садике чайные розы и целыми неделями хлестал лекарство от задумчивости.
Однако в государстве лекарство это не расходилось, и люди стали понемногу задумываться, почему это во дворце жужжание, а в простой лачуге зачастую и звона не слышно. Не были это ни враги-консерваторы, ни друзья-либералы, ни богатые купцы, ни бедные родственники, а были это простые люди.
И жил в это время поэт Шандор. Он пел о любви (ведь всякий истинный поэт, о чем бы, казалось, он ни пел, всегда поет только о любви). а любовь в этом государстве была уделом простых людей – может быть, потому, что они были бедны и им никогда не приходилось покупать любовь.
И раз, услышав жужжание машинки для стрижки купонов и, может быть, даже заметив золотого клопа, курившего на дворцовом балконе сигару за сигарой, Шандор написал свою “Балладу о звуке”.
Был апрель, и звуки в чистом воздухе рождались сами собой.
Баллада была полна любви и гнева. Ее с трудом дочитывали до конца – глаза загорались так, что вспыхивала бумага с переписанными от руки строчками.
А вечером разразилась первая весенняя гроза. Она дошла до площади и встала перед дворцом премьер-министра, глухо гремя и поблескивая медными застежками молний.
По темной лестнице премьер-министр в страхе взбежал в верхние покои, где на роскошной софе золотой клоп попивал коньяк. “Что мне делать?!” – вскричал бедный властитель. Глаза паразита блеснули. “Делать надо было раньше”, – ответил он. “Но ведь не поздно еще устроить всеобщее счастье, царство Божие на земле, – пролепетал премьер,- ведь у меня в запасе еще одно желание!” “Это твое сокровенное желание?” – спросил клоп. Премьер-министр молчал.
“Видишь, – сказал клоп, – твоя душа неспособна пожелать такого. а заставить тебя пожелать не в моих силах. Значит, это невыполнимо.” “Тогда уничтожь это”, – премьер дрожащей рукой показал за окно. “Что? – спросил клоп, подходя к балкону. – Назови конкретно. Можно истребить вождей, армию, толпу. Но людскую любовь и гнев людской нельзя уничтожить. Это значило бы вообще уничтожить людей.” “Так уничтожь их!” – в беспамятстве воскликнул премьер-министр. Клоп задумался. “Я бы мог это сделать, – сказал он, – но ведь и ты человек. Кто же тогда меня будет кормить и содержать?”
Премьер-министр опустился на стул. “Я ведь никому не хотел зла, в чем же я виноват?” – прошептал он. “Сейчас они войдут, и я исчезну; но я не хочу исчезать бесследно!” “Будем считать это последним желанием?” – спросил клоп, не оборачиваясь. “Отлично”. Он сделал жест рукой.
В этот момент балконная дверь отворилась, и в комнату шагнул некий Белк, в прошлом аптекарь, ныне мелкий жулик и спекулянт. Воспользовавшись грозой, он хотел кое-чем поживиться во дворце.
И это ему удалось.
Я не знаю подробностей, но на следующее утро президент Белк вышел на дворцовый балкон, довольно обозревая свое небольшое государство, где не было больше ни бедных, ни богатых, а были одни только послушные люди, которые никогда ни над чем не задумывались. Поэтов среди них не было.
А у президента в запасе было еще два желания.
Кстати, в дворцовой галерее в тот день появилась новая статуя, в натуральную величину изображающая бывшего премьер-министра. С величавым выражением на лице статуя замыкает длинный ряд королей и президентов; все они очень живо изваяны в полный рост.
В галерее еще много свободного места.

(28 июля 1973,
Карасук, Новосибирская область).

Примечания
1. Сказка была “опубликована” в стенной газете “Кентавр” факультета eстественных наук Новосибирского Гос. Университета (где обучался тогда 18-летний автор) осенью 1973 г. “Публикация” вызвала критику партийных органов, и газета была снята.
2. Сказка, несомненно, отражает в известной степени наивные политические взгляды автора начала 70-х годов. Тем не менее, текст приводится без каких-либо изменений.
3. Корни стиля и сюжета сказки, несомненно, лежат в творчестве любимых автором с детства Евгения Шварца, Гауфа и Гофмана, а также Фридриха Дюрренматта. Друзья автора в 70-е гг. указывали также на непосредственный гибрид-парафраз в ней двух центральных образов из популярных тогда романов братьев Стругацких – Клопа Говоруна (“Сказка о тройке”) и Золотого Шара (“Пикник на обочине”).

Новое эссе о технологии творчества

January 17th, 2011

К естественной истории написания стихов” – “Мосты”, 2010, 28

Новые статьи о Кэрролле и Набокове

March 4th, 2010

Новые стихотворения, зима 2009-весна 2010

March 4th, 2010

“Свет”

“Глюк”

“Строка”

“Взгляд”

“Песня из фильма”

“Быть может”

МАТЕРИАЛЫ К ОТЧЕТУ

November 22nd, 2009

Мы наблюдаем ход явлений,
страницы старых оглавлений
и засекреченные сны;

их литографии бедны,
и в точке каждого узла
хранится отсвет разветвлений,

но память хрупкая ушла.
Здесь, на любом клочке земли,
тысячелетиями жили

и столько слов произнесли,
которые погребены
под толстым слоем едкой пыли.

Поверхность тускла и пуста,
давно оставлен текст земной,
и только изредка из мрака

сверкнет забытая черта
диакритического знака
из орфографии иной.

22 ноября 2009,
Хантингтон

Новые стихотворения 2009

July 2nd, 2009

Детская песня

Птицы, или взгляд снизу

Птолемей

Зимняя картина

Ангелы

Сад

“Пыль книг и времени ценя…”

Видение

Письмо Шувалову

Аптека и библиотека

Замысел

По дороге в Лондон

“Страна”

“Случайность”

Материалы к отчету

КНИГА “Отблеск” (стихи 2004-2008 гг.) опубликована в декабре 2008 г. (Новосибирск, Академическое издательство “Гео”)!!

February 24th, 2009

Дизайн обложки: Г. Г. Гаузе

РЕЦЕНЗИИ:
Борис Кушнер
. «Отблеск». «Мосты» (Франкфурт), 2009, 22, с. 323–324.

Владимир Никифоров. Мир странен. «Мосты» (Франкфурт), 2009, 24, с. 309–312.

Василий Молодяков. «Побережье» (Филадельфия), 2009, 18 (в печати).

Зоологическая этикетка как литературная форма

August 1st, 2008

Новая заметка на набоковские темы:

Zoological label as literary form. The Nabokovian (Lawrence, Kansas), 2008, 60, pp. 1825.


Новые стихотворения – весна-лето 2008

August 1st, 2008

Наследство

Залив

Язык природы

Признание

Ум

“Натюрморт”

“В былые времена”